Характер патріарха сповнений контрастів. З одного боку - тендітний, доброзичливий, товариський, тактовний, з іншого - активний і та заповзятливий. Невибагливий, майже сором'язливий - але, коли потрібно, він уміє бути владним і несхитним. Дотепний, проте в питаннях своєї місії незмінно тверезий і серйозний.

«…тот, кто лишен «человеческого знания», пусть даже он изучил законы и учение Бога и живет в соответствии с ними, не доставляет удовольствия другим — по двум причинам. Во-первых, его присутствие обременительно для других людей. Он будет постоянно ошибаться …. Во-вторых, …там, где кончается «человеческое знание», начинается божественное учение, открывающее то, что не доступно человеческому разумению».

Православні Церкви в Україні не готові зайняти нішу ідеологічного підґрунтя існування суспільства. Звичайно, робляться заяви та звернення, але кропіткої системної роботи не вистачає. Церква готова мати вплив та владу, прагне будувати нові храми і навіть величні собори, повертати колись забране майно тощо. Але з ряду причин Церква не готова ...

Синоду достаточно сформировать и послать туда обычную инспекционную «тройку», но этого не делается. Почему? Может быть, потому что церковные иерархи заинтересованы в нагнетании страстей? Это позволяет откладывать в дальний ящик реальный диалог с римско-католической церковью. Во-вторых, любые свои действия против католиков и греко-католиков можно оправдывать ...

Одному Богу известно, что двигало Костельником, чьи два сына (по утверждению того же Судоплатова) были партизанами-бандеровцами и погибли в боях с частями НКВД. Было ли это искренним разочарованием в Ватикане, которое давно сквозило в трудах Костельника, но которое не разделял его наставник, митрополит Андрей Шептицкий? Или стремление искупить то, что отец Гавриил считал грехом униатов?

Все богословие Патриарха Кирилла — это проповедь христианской Любви, Любви воплощенной и деятельной, Любви жертвенной и преображающей, Любви по отношению к Богу и ближнему, к миру и своей Родине. Поэтому, когда Святейший говорит о Русском мире, он говорит о Любви, о том, как эта Любовь в цивилизационном масштабе воплотилась в прошлом, воплощается в настоящем и может быть воплощена в будущем...

Замість питань про концепції, дефініції, контроль канонічних територій, вплив на державні рішення, права і статус у суспільстві – теологія мусить знову навчитися прислухатись, щоб почути несподівані Божі відповіді на виклики сучасної дехристиянізованої європейської цивілізації.